Третий Рим. Строительное приключение итальянцев в России - Блог - КС-МОНТАЖ

ООО «КС-МОНТАЖ»
Перейти к контенту

Третий Рим. Строительное приключение итальянцев в России

КС-МОНТАЖ
Опубликовано вход ·
Константинополь  лежал под турецкой пятой. Неформально, но Москва становилась центром  православия и православной культуры. Второй супругой московского  государя стала византийская принцесса, племянница последнего  византийского императора Софья Палеолог. Венчание состоялось в ноябре  1472 года, приметного еще и тем, что в это время в Московском Кремле  началось бурное строительство. Из Византии пришли и вера, и храмовое  зодчество — а теперь еще родство с императорским домом и двуглавый орел в  качестве герба. Третий Рим — и третья по счету столица страны должна  были выглядеть достойной этого имени.
            
        
Кому строить главный собор страны?
Успенский  собор, выстроенный еще в 1327 г. при Иване Калите, обветшал и грозил  развалиться. Что делать: мастеров, способных строить грандиозные храмы,  на Руси не хватало: учителей увели в Орду, а нынешние мастера могли, как  правило, браться только за небольшие домовые церкви. Может быть, потому  недолго стояли многие каменные строения, возведенные в XIV веке? В 1472  г.  псковские зодчие Кривцов и Мышкин разобрали прежний одноглавый  белокаменный храм и принялись возводить стены. Но то ли действительно  случившееся в Москве в 1474 г. землетрясение, то ли, как рассудили  эксперты, приглашенные также из Пскова, известковый раствор оказался  жидковат, но стены собора, еще не схваченные сводами, рухнули. И  осторожные псковичи второй раз взяться за дело не рискнули.
Софья,  прибывшая в Москву с большой свитой, включая дипломатов, ученых,  писателей, богословов и даже архитектора, вошедшего в русскую историю  под именем Антона Фрязина, уговорила мужа пригласить в страну  итальянских архитекторов, из когорты тех, кто прославил эпоху  Возрождения. Правда, к европейским мастерам в стране относились  настороженно: истоки вдохновения они черпали в античности, которую в  православной Руси считали выражением языческой культуры древних Греции и  Рима. Основным материальным ресурсом европейского Ренессанса стали  доходы бурно растущих, не зависимых от феодалов городов, купечества —  развивавшего торговые связи, которым претят границы с таможнями и  менялами, разбогатевших вельмож и Ватикана.
Объединение  же Руси происходило не на экономической, а на политической почве, в  ходе борьбы за независимость от Орды. XIV век дал стране имена Алексия  Московского, Сергия Радонежского, Саввы Сторожевского, Стефана  Пермского, вместе с которыми вспоминают Феофана Грека, Даниила Черного и  Андрея Рублева. К подвигу и самоотверженности таких людей обращался  русский человек, ища для себя и нравственную опору, и пример для  подражания. К небу возносились новые, хоть и небольшие соборы,  расписанные фресками, зовущими к духовному возрождению, дающими свет  надежды.
Наступившую  за ними эпоху порой называют Русским Предвозрождением. Мастеровые  русичи всегда с интересом перенимали умение заморских архитекторов и  иконописцев, умело привнося в них нечто свое, и традиционное, и  неповторимое. А приглашенные строить иностранцы, зорко опекаемые  священноначалием, стремились прежде всего следовать русской православной  традиции, идущей от времен Владимира Красное Солнышко, Ярослава Мудрого  и Андрея Боголюбского. Выбор великокняжеского посланца пал на  известного итальянского зодчего Аристотеля Ридольфо Фиораванти. И тот,  прибыв в Москву с сыном и слугой, немедленно приступил к демонтажу  развалившегося собора.
Тернистый путь итальянского гения
Талантливый  архитектор родился в 1415 г. Дед, дядя и отец Аристотеля тоже были  зодчими. Их артели успешно строили храмы и дворцы в Болонье. Набравшись  опыта в семейном деле, двадцатилетний Аристотель, изучивший вместе с  зодчеством и инженерную науку, стал отливать колокола, а заодно и  разработал приспособление, позволившие поднимать их на высокую башню. В  1425 г. он сумел за несколько дней передвинуть на 15 метров колокольню  церкви Санта Мария Маджоре, чем привел в восхищение отцов города,  даровавших ему большие привилегии.
Аристотель  продолжал развивать успех в передвижке зданий, пока однажды не рухнула  перемещенная им на новое место колокольня в Венеции. Были жертвы, и  мастер поспешил ретироваться. Он строил Пармский канал, мосты через  Дунай, работал в Милане у герцога Сфорца, а потом вернулся в Болонью,  где неожиданно был обвинен в чеканке фальшивой монеты. Судя по всему,  разносторонне одаренный Фиораванти действительно интересовался монетным  делом, и умение свое применил уже при дворе московского государя.  Мастеру удалось оправдаться, но привилегий его лишили, и он оказался  подобным витязю на распутье — а было ему уже шестьдесят лет. Встреча с  русским дьяком Семеном Толбузиным была как нельзя кстати, и контракт  подписали.Константинополь  лежал под турецкой пятой. Неформально, но Москва становилась центром  православия и православной культуры. Второй супругой московского  государя стала византийская принцесса, племянница последнего  византийского императора Софья Палеолог. Венчание состоялось в ноябре  1472 года, приметного еще и тем, что в это время в Московском Кремле  началось бурное строительство. Из Византии пришли и вера, и храмовое  зодчество — а теперь еще родство с императорским домом и двуглавый орел в  качестве герба. Третий Рим — и третья по счету столица страны должна  были выглядеть достойной этого имени.
            
        
Кому строить главный собор страны?
Успенский  собор, выстроенный еще в 1327 г. при Иване Калите, обветшал и грозил  развалиться. Что делать: мастеров, способных строить грандиозные храмы,  на Руси не хватало: учителей увели в Орду, а нынешние мастера могли, как  правило, браться только за небольшие домовые церкви. Может быть, потому  недолго стояли многие каменные строения, возведенные в XIV веке? В 1472  г.  псковские зодчие Кривцов и Мышкин разобрали прежний одноглавый  белокаменный храм и принялись возводить стены. Но то ли действительно  случившееся в Москве в 1474 г. землетрясение, то ли, как рассудили  эксперты, приглашенные также из Пскова, известковый раствор оказался  жидковат, но стены собора, еще не схваченные сводами, рухнули. И  осторожные псковичи второй раз взяться за дело не рискнули.
Софья,  прибывшая в Москву с большой свитой, включая дипломатов, ученых,  писателей, богословов и даже архитектора, вошедшего в русскую историю  под именем Антона Фрязина, уговорила мужа пригласить в страну  итальянских архитекторов, из когорты тех, кто прославил эпоху  Возрождения. Правда, к европейским мастерам в стране относились  настороженно: истоки вдохновения они черпали в античности, которую в  православной Руси считали выражением языческой культуры древних Греции и  Рима. Основным материальным ресурсом европейского Ренессанса стали  доходы бурно растущих, не зависимых от феодалов городов, купечества —  развивавшего торговые связи, которым претят границы с таможнями и  менялами, разбогатевших вельмож и Ватикана.
Объединение  же Руси происходило не на экономической, а на политической почве, в  ходе борьбы за независимость от Орды. XIV век дал стране имена Алексия  Московского, Сергия Радонежского, Саввы Сторожевского, Стефана  Пермского, вместе с которыми вспоминают Феофана Грека, Даниила Черного и  Андрея Рублева. К подвигу и самоотверженности таких людей обращался  русский человек, ища для себя и нравственную опору, и пример для  подражания. К небу возносились новые, хоть и небольшие соборы,  расписанные фресками, зовущими к духовному возрождению, дающими свет  надежды.
Наступившую  за ними эпоху порой называют Русским Предвозрождением. Мастеровые  русичи всегда с интересом перенимали умение заморских архитекторов и  иконописцев, умело привнося в них нечто свое, и традиционное, и  неповторимое. А приглашенные строить иностранцы, зорко опекаемые  священноначалием, стремились прежде всего следовать русской православной  традиции, идущей от времен Владимира Красное Солнышко, Ярослава Мудрого  и Андрея Боголюбского. Выбор великокняжеского посланца пал на  известного итальянского зодчего Аристотеля Ридольфо Фиораванти. И тот,  прибыв в Москву с сыном и слугой, немедленно приступил к демонтажу  развалившегося собора.
Тернистый путь итальянского гения
Талантливый  архитектор родился в 1415 г. Дед, дядя и отец Аристотеля тоже были  зодчими. Их артели успешно строили храмы и дворцы в Болонье. Набравшись  опыта в семейном деле, двадцатилетний Аристотель, изучивший вместе с  зодчеством и инженерную науку, стал отливать колокола, а заодно и  разработал приспособление, позволившие поднимать их на высокую башню. В  1425 г. он сумел за несколько дней передвинуть на 15 метров колокольню  церкви Санта Мария Маджоре, чем привел в восхищение отцов города,  даровавших ему большие привилегии.
Аристотель  продолжал развивать успех в передвижке зданий, пока однажды не рухнула  перемещенная им на новое место колокольня в Венеции. Были жертвы, и  мастер поспешил ретироваться. Он строил Пармский канал, мосты через  Дунай, работал в Милане у герцога Сфорца, а потом вернулся в Болонью,  где неожиданно был обвинен в чеканке фальшивой монеты. Судя по всему,  разносторонне одаренный Фиораванти действительно интересовался монетным  делом, и умение свое применил уже при дворе московского государя.  Мастеру удалось оправдаться, но привилегий его лишили, и он оказался  подобным витязю на распутье — а было ему уже шестьдесят лет. Встреча с  русским дьяком Семеном Толбузиным была как нельзя кстати, и контракт  подписали.


Назад к содержимому